Волна под названием ВИА

316

Она стала молодежным веянием не самого худшего времени

Эпоха «The Beatles» и «Rolling Stones» с трудом пробивала дорогу на восток. В конце 60-х слова «бит» и «рок» в нашей стране на время стали такими же ругательными, как в 20-х «джаз».

Но с джазом, как известно, дело благополучно утряслось, и даже появился узаконенный специфический термин – советский джаз. То же самое с биг-битом и рок-музыкой, которую «наверху» поначалу приняли в штыки. «Внизу» же подрастало новое поколение, которому та закордонная музыка пришлась по душе, и пацаны начинали играть ее на гитарах, поначалу в подъездах, в три-четыре аккорда, а еще и петь неокрепшими голосами, в общем, кто как умел. Те же, кто был увлеченнее и настырнее, затем шли учиться музыкальному ремеслу всерьез. Впрочем, так было не только в Северодвинске, по всей стране.

Танцы под радиолу или духовой оркестр уходили в историю. Все «очаги культуры», а в первую очередь, Дворцы, Дома и ДИТРы обзаводились новыми музыкальными коллективами. Сейчас такие именуют группами, а тогда их представляли официальнее – ВИА — вокально-инструментальные ансамбли. Названия большинства из них в Северодвинске учитывали местную тематику — «Белые медведи», «Корабелы», «Биармы»… С легкой шутливой фразы одного из музыкантов, их теперь называют «ихтиозаврами северодвинского рока». Впрочем, еще были — «Тени», «Родники» и бесчисленное количество безымянных самодеятельных и профессиональных ансамблей. Их стремительное явление напоминало волну.

Музыканты ВИА играли главным образом на танцах. Первое время — на допотопных, а то и самодельных инструментах. Но ажиотаж был еще тот! На танцы молодежь стекалась не только чтобы потанцевать, но и послушать соответствующий репертуар – не только по утвержденной рапортичке. Руководящим кадрам это не нравилось.

В начале 70-х во Дворце культуры Ленинского комсомола работал «Клуб любителей гитары». Под гитару (впрочем, не только под нее) здесь можно было спеть все. В том числе и такое, от чего у чиновников болела голова — «битловские» песни, как называли их в молодежной среде. Идеологическая стража, конечно, не дремала, а музыканты на различных смотрах и фестивалях искали выход, и строгой комиссии поясняли, что эти самые «битловские песни», якобы из репертуара популярных «Поющих гитар». Чиновники не знали репертуара ленинградцев, и уловка удавалась.

Однако носителями исключительно западной поп-культуры ВИА, конечно же, не стали. Молодые музыканты взрослели и сами освобождались от пагубной всеядности. Тогда же наряду с популярными мелодиями «АВВА», «Boney M» стали звучать первые вещи Вячеслава Добрынина, Юрия Антонова, Александра Градского…

Потом настал «общепитовский» период, когда музыканты-профессионалы стали уходить работать в городские рестораны, где всегда знали, что нужно публике, и держали нос по ветру. Правда, рестораны тогда уничижительно называли кабаками. К игравшим здесь музыкантам у части населения отношение было соответствующее, хотя случалось, там стоило кого послушать. Отношение изменилось позже, когда на союзную эстраду пробились талантливые исполнители, прошедшие в том числе и «кабацкую» школу. Из первых северодвинских ВИА тоже были такие выходцы.

В конце концов, критики остыли и признали первые советские ВИА явлением музыкальной субкультуры и кое-где даже пришпилили модное словечко — андеграунд. А для многих из поколения молодежи начала 70-х такие ансамбли стали неотъемлемой частью образа жизни, приметой тех лет, которые сейчас они вспоминают, право же, не как самое худшее время.